Сегодня: 20 августа 2018 г. | 9 Элула 5778 г
 

 

Еврейская община Киева

Опрос

Что для Вас синагога?:

Читать Тору

25 мая, 2018 - 10:04

КОММЕНТАРИИ К ГЛАВЕ ТОРЫ «БЭААТЛОТХА» ( изучение главы с 27.05/13 сивана)

В недельном разделе Беѓаалотха рассказывается, помимо прочего, о так называемом «втором Песахе».

История известная: «Но были люди, которые были нечисты от умершего и не могли совершить песах в тот день; и пришли они пред Моше и пред Аѓарона в тот день; И сказали те люди ему: Мы нечисты от умершего; почему же лишимся (права) принести жертву Господу в ее пору назначенную среди сынов Израиля? И сказал им Моше: Подождите, я услышу, что повелит Господь о вас. И говорил Господь Моше так: Говори сынам Израиля так: Если кто-либо будет нечист от умершего или (будет) в дальнем пути, из вас или в поколениях ваших, и должен он совершить песах Господу, То во втором месяце, в четырнадцатый день в межвечерье совершат это, с опресноками и горькими травами должны есть его; Пусть не оставят от него до утра и кости не преломят в нем, по всему закону о песах должны совершить его. Тот же, кто чист и в дороге не был, и пренебрег совершить песах, искоренится та душа из своего народа, ибо жертвы Господу не принес в ее пору назначенную, грех свой понесет тот человек. » (Бемидбар, 9:6-13)

Казалось бы, все просто. Но это — только на первый взгляд. А если присмотреться...

Начнем с самого простого: каков статус второго Песаха?

Тут возможны, как минимум, три варианта: второй Песах — это (1) самостоятельная  дата (связанная с первым Песахом только тем, что касается тех, кто не принес в него пасхальную жертву), (2) вторая серия пасхальной истории или (3) продолжение первого Песаха, его «работа над ошибками». И какой же из вариантов — верный?

Вопрос этот — ни разу не теоретический.

Например, если второй Песах — самостоятельный праздник, то значит те, кто в первый Песах вообще не должен был приносить пасхальную жертву, а за прошедший месяц стал должен (достиг тринадцатилетия, прошел гиюр, вышел из комы и т. п.), во второй ее приносят. А если второй Песах, так или иначе, продолжение первого, то те, кто не должен был приносить жертву в первый Песах, не должны ее приносить и во второй.

Если же второй Песах — «вторая серия» Песаха, то человек ПРЕДНАМЕРЕННО не принесший пасхальную жертву в первый Песах, уже за это подлежит «отсечению души» (карет).  Но если во второй Песах, во второй серии, все-таки ее принесет, то дело будет замято. А если не принесет, то какие бы уважительные причины у него для этого ни были, приговор, упаси Б-г, будет приведен в исполнение.

И, наконец, третий вариант: второй Песах - продолжение первого, его часть. В таком случае, пока есть возможность принести пасхальную жертву во второй, непринесение ее в первый может напрягать, но не должно пугать: ничего страшного не произошло.

Впрочем, в любом случае, понятно, что принесение пасхальной жертвы во второй Песах завязано на непринесение ее в первый. И наоборот: принесение пасхальной жертвы в первый Песах делает невозможным принесение ее во второй. Иными словами, принесение пасхальной жертвы во второй Песах является, на первый взгляд, частью общей, единой заповеди о принесении пасхальной жертвы. Нормальные люди приносят ее в первый Песах, а гуманитарии — во второй.  И в этом, как минимум, смысле пасхальные жертвоприношения в первый и второй песах — части одной заповеди.

Но вот Рамбам, в «Книге заповедей», выносит второй Песах в отдельную заповедь. (И подчеркивает, что это потому, что второй Песах — отдельный праздник.)

Есть только одно возможное объяснение тому, что приношение одного и того же жертвоприношения в разные дни считается двумя разными заповедями: есть ПРИНЦИПИАЛЬНАЯ разница между принесением пасхальной жертвы в первый Песах и во второй.

Для того, чтобы понять, в чем же эта разница заключается, следует вспомнить, в чем заключаются технические различия между ними.

Скажем, в первый Песах в распоряжении приносящего жертву не должно быть квасного. А во второй — сколько угодно.

А еще в первый Песах пасхальную жертву можно принести на протяжении всей пасхальной недели. А во второй в нашем распоряжении только один день.

И т. д. +и т.п.

И что, и что, и что?

А то, что все ведет к тому, что принесение пасхальной жертвы в два разных песаха — две разные истории. Как говорится: два песаха — два детства.

В первый Песах пасхальная жертва приносится «как надо»: вовремя, в подобающей атмосфере, в соответствующем антураже и т. д.

А второй Песах приносится по схеме «как всегда»: в неурочное время, чуть ли не на коленке.

Почему так? Разве не логично было бы, раз уж мы все равно разводим второй Песах, так превратить его в полную реконструкцию первого? Получается, что не логично.

А дело вот в чем. Как многократно объясняется в учении хасидизма, существуют два уровня служения Всевышнему: служение праведников и служение раскаявшихся (баалей-тшува). Вопреки распространенному заблуждению, это не два этапа одной истории, а две самостоятельные истории. Два различных пути служения Всевышнему. Каждый со своими преимуществами и своими недостатками.

Главное преимущество служения праведника — все, как в книжке прописано. Все как надо. Все в соответствии с волей Всевышнего. Недостаток, естественно — продолжение достоинств: возможность послужить Всевышнему таким образом жестко ограничена рамками предписанного.

Главное достоинство служения баалей-тшува — неограниченность возможностей. Выражающаяся, в частности, в возможности обратить во благо последствия собственных прегрешений. То есть трансформировать зло в добро! Изменить природу явлений! Но, конечно, у этого есть своя цена: достигаемый уровень святости относительно невелик. Относительно праведнического.  (Хотя и это — еще как посмотреть)

Так вот, пасхальная жертва первого Песаха — это пасхальная жертва праведников: правильная, красивая, чинная, но немного скучная.

А вот пасхальная жертва второго Песаха — это жертва баалей-тшува: бюджетный вариант, но исключительно душевно.

В свете данного объяснения, становится понятным, почему приносящие одну из пасхальных жертв, не могут приносить другую (например, тот кто был ритуально нечист в первый пасхальный вечер, не сможет принести первопасхальную жертву в оставшиеся шесть дней праздника, несмотря на всю вернувшуюся чистоту — поезд ушел), потому, что идти сразу двумя путями — штаны порвутся. (ну...это я, конечно, ради красного словца. Безусловно можно — и нужно!!!! - идти обоими путями. Одновременно. Только не путаться, какой ногой ты где.)

И вот еще в чем заключается принципиальное различие (выливающееся в несовместимость) между двумя вышеупомянутыми путями служения Всевышнему: служение праведника — следование заповеданному Всевышним, отклик творения на призыв Творца. А служение баалей-тшува — это попытка исправить то, что, вообще-то, по установленным Всевышним правилам исправлению не подлежит. А подлежит каре. И только благодаря тому, что бааль-тшува демонстрирует выходящее за рамки предписанного стремление искупить допущенное, такая возможность появляется.

Что объясняет то обстоятельство, что, в отличие от абсолютного большинства других заповедей, бааль-тшувская заповедь о втором Песахе была дана ТОЛЬКО после того, как сами сыны Израиля (те, кому это было нужно) очень об этом попросили. Проявили инициативу. Чем продемонстрировали, что отношения со Всевышним действительно важны им. А Всевышний, в ответ, даровал им возможность второй раз входить в ту же реку. Потому что ничего так не оздоровляет отношения, как отказ от неуместного между любящими друг друга людьми (и их Творцом) формализма.

Теперь становится понятным, почему в первый Песах не должно быть квасного, а во второй - пожалуйста. Дело в том, что служение праведников подразумевает дистанцирование от зла (которое символизирует квасное), а служение баалей-тшува заключается как раз в обращении зла (включая намеренное) в добро. И, нет, это не означает, что во второй Песах все квасное превращается в мацу. Все гораздо круче: оно перестает символизировать зло и начинает символизировать добро.

Что касается семи дней первого Песаха, то и они символизируют нечто, характерное для служения праведников. А именно — упорядоченность и постепенность. В отличие от служения баалей-тшува, в котором все сводится к единой точке (один день) — жертвенной любви ко Всевышнему.

Характерно и то, на какие месяцы приходятся песахи.

Первый Песах — Нисан. Месяц, в котором Всевышний лично вывел своих евреев из Мицраим, хотя они не давали Ему для этого никаких поводов, и сопроводил это массой грандиозных чудес. Короче говоря, месяц, в котором инициативу проявляет Всевышний. Служение праведников.

Второй Песах — Ияр. Месяц, каждый день которого связан с исполнением заповеди считать дни от принесения Омера и до Шавуота. И связанного с этим счетом исправления душевных качеств, ведущих счет нас. Месяц инициативы снизу. Служение баалей-тшува.

В тшуве, кстати, есть все три аспекта, о которых было говорено в самом начале.

Тшува, как продолжение (прегрешения). Человек грешит и само это открывает для него возможность сделать тшуву. Это когда человек грешит от чистого сердца.

Тшува, как вторая серия прегрешения. Человек грешит, а сам коварно строит планы: «согрешу и покаюсь». В этом случае, как известно, Небеса отрезают ему пути к раскаянию. Хотя и не лишают возможности пройти им, если очень постараться. Так что проступок и тшува на него разносятся по разным сериям.

Ну, и тшува, как отдельная история, отдельный «праздник». Это когда прегрешения, как такового, нет. Но есть возможность и стремление переделать то, что и так хорошо на еще лучшее. Чисто от избытка чувств к тому, ради кого это делаешь. Тшува, как путь служения Всевышнему.  Не имеющий, упаси Б-г, отношения к греховности.

Второй Песах — это о всех тшувах сразу. И о каждой по отдельности.

И подобно тому, как во втором Песахе находят выражение все аспекты служения праведников, так в первом Песахе находят отражение все уровни служения праведников. Включая «тшуву праведников». И в первую очередь, та, о которой сказано «Машиах придет, чтобы привести праведников к тшуве».

Но там речь о тшуве без греха. Ничего не исправляется, кроме души делающего тшуву.

Вот и получается, что хотя пасхальную жертву во второй Песах приносят только те, кто не принес ее в первый Песах, это два совершенно разных праздника. И второй Песах — сам себе праздник. А то, что и в первом есть элемент тшувы — так то совсем другая тшува. Нельзя сказать, что «одно название», конечно. Но все ж таки второпасхальная тшува замешана на двух вещах: на том, что движущей силой духовного порыва является отчаяние от мысли о том, какой ущерб прегрешение нанесло отношениям со Всевышним и дикого страха за эти отношения. Это создает тот душевный накал, который позволяет порушить все преграды, проломить все стены, пренебречь всеми законами и превратить даже злонамеренные прегрешения в заслуги. В заслуги, Карл!!!!

А все благодаря тому, что провинившийся перед Г-сподом и осознавший этот факт человек выдает паническую, в хорошем смысле слова, реакцию. И находясь в этом состоянии стремится вернуть себе расположение Всевышнего не считаясь ни с чем. А раз они ни с чем не считаются, так и Всевышний перестает считаться с чем-либо, кроме делающего тшуву. Мера за меру.

Вот-вот придет Машиах, грехов не останется и места (и самое страшное — возможности!) для тшувы. Кроме как праведнической. Но мы уже выяснили, что это — другое. Так что используем каждую оставшуюся секунду на тшуву. Выражающуюся в молитве, изучении Торы и благотворительности

комментарии