Сегодня: 23 сентября 2018 г. | 14 Тишрея 5779 г
 

 

Еврейская община Киева

Опрос

Что для Вас синагога?:

Новости

23 февраля, 2018 - 09:33

Тема дня: Шабат захор

«Шабат захор» – это второй по счёту шабат, когда читаются специфические для месяца Адар дополнительные отрывки из Торы. Мы говорили о парашат «Шкалим», который читали в пред-предыдущий шабат, перед началом месяца Адар. Сейчас, в ближайший шабат, нам предстоит в дополнении к недельному разделу читать краткий отрывок их книги Дварим. Чтение этого отрывка является обязанностью из Торы, поэтому очень желательно всем прийти в Синагогу и послушать чтение этого отрывка  из Свитка , как полагается в миньяне. Это конец раздела «Ки-тецэ», три стиха, в которых  сказано: «Помни, что сделал тебе Амалек в дороге, когда вы вышли из Египта».

И это заповедь из Торы – помнить, что сделал нам Амалек. Что же он сделал? – «Он случился тебе в дороге (и это уже второй раз говорится, что в дороге), и перебил позади тебя всех ослабевших, а ты был усталый и измученный, и не боялся Бога».  По контексту здесь невозможно определить, к кому относится такое страшное определение «не боялся Бога». По общему смыслу ясно, что простое значение – это про Амалека, но намёк есть и на то, что это про нас самих, потому что, если бы мы были полны нужного состояния трепета перед Богом, то Амалек бы и не возник на нашем пути. Сама обязанность помнить, что сделал нам Амалек, в мидраше объясняется  с  помощью притчи. Сынишка, когда был маленький, он забрался в чужой сад воровать фрукты, и на него напала злая собака, и покусала его. Когда он вырос, то отцу было неприятно говорить ему: «Помнишь, как ты хулиганил и залез в чужой сад», и он поэтому говорил: «Ты помнишь этого злого пса, как он тебя покусал?». Точно так же мы должны помнить, что сделал нам Амалек. Пока же нам сообщено, что мы должны помнить то, что «он нам случился в дороге». И, наконец, завершающий стих: «И будет, когда Всевышний даст тебе покой от всех твоих врагов вокруг в земле, которую Всевышний, твой Бог, даёт тебе в наследие, чтобы ты владел ею, сотри память Амлека из-под Неба; не забудь».  Эта заповедь дополнительно к тому, что я должен помнить, что мне сделал Амалек, я должен  ещё полностью стереть его память из-под Неба и при этом не забыть. Понятно, что на первый взгляд здесь некий парадокс: если я забуду, то казалось бы, что и памяти уже не остаётся, но каждый человек, «знакомый со склерозом», согласится, что это вовсе не так, потому что я могу склеротически забыть, а на самом деле память об этом у меня хорошо хранится. Стереть память об Амалеке обозначает, что в этом мире не должно остаться ничего, чтобы напоминало о нём. По человеческим понятиям эта заповедь вроде бы верх жестокости, именно поэтому наш благороднейший царь Шауль был в таком смущении, когда пророк Шмуэль передал ему заповедь пойти и стереть Амалека полностью: и детей от мала до велика, и животных, и всё имущество, то есть, чтобы ничего не осталось.

В тексте мы видим это только в виде намёка, но в мидраше Шауль рассуждает так, что если взрослые делали плохо, то причём здесь дети; и если люди виноваты, то при чём здесь скот? И эти размышления довели его до того, что он лишился царства, хотя он «почти» идеально исполнил полученную заповедь. Раз Тора говорит: «Помни», о чём-то, то hалаха нам объясняет, что это обозначает не просто держать в уме, потому что, если я должен помнить мысленно, то это на языке Торы выражается словами «Не забудь». Если же Тора говорит: «Помни», то я должен упомянуть об этом вслух, произнести это. Из Гемары, которая обсуждает стих Псалма, где Давид говорит: «Я забыт, как потерянная вещь», Гемара выводит закон, что если вещь находилась в состоянии потерянности двенадцать месяцев, то её уже забывают, и она считается бесхозной. Отсюда следует правило, что забвение наступает через двенадцать месяцев., поэтому никакой траур по умершему не длится никогда больше года. Если это так, и если Тора говорит: «Помни», то я должен по крайней мере раз в год это произнести. То есть, обязанностью из Торы является один раз в год прочесть этот отрывок. Мудрецы же приурочили этот отрывок к шабату, потому что в шабат мы собираемся в Синагогах и читаем Тору в Миньяне, и это приурочено к тому именно шабату, который перед праздником Пурим, потому что вся суть праздника Пурим связана с началом исполнения этой заповеди стирания памяти об Амалеке. Про Амалека мы часто говорили по разным поводам. Что же нужно сказать кратко, когда мы «вспоминаем»? В сам Пурим мы читаем тот отрывок Торы, который описывает первую войну с Амалеком. В книге Шемот в конце раздела Бешалах как раз описана эта война. После истории с отсутствием воды, когда народ очень горячился и требовал, чтобы Моше немедленно дал воду, то тогда с одной стороны, произошло одно из больших чудес в пустыне, когда Моше посохом ударил по скале и добыл воду на глазах старейшин. Рав Стриковский поставил очень интересную и непростую проблему по поводу этого поручения, хотя это и не прямо связано с Амалеком, но всё-таки связано. Проблема такая, что когда Моше, отступая под натиском народа, обращается ко Всевышнему и говорит, что они скоро побьют меня камнями, он получает инструкцию взять группу старейшин, взять посох и отправиться  в соседнюю пустыню. Сейчас это действие происходит в пустыне Син, а соседняя пустыня – это пустыня Синай. И там он должен ударить посохом по скале, и скала даст воду, и оттуда эта вода вытекает, перетекает в пустыню Син, и её пьют люди и животные. Трудность, которую здесь ставит рав Стриковский: зачем было нужно отправляться куда-то, чтобы на глазах лучших представителей народа проделать это потрясающее чудо? Ведь было бы намного убедительней проделать это на глазах всего народа. И это вполне законный вопрос. Отвечает он на него очень просто и удовлетворительно. Он говорит, что действительно, в смысле наглядности это было бы гораздо убедительней, однако, зато был бы упущен другой урок – показать, что вода приходит из того места, где вы получите Тору. Про это написано в последней главе книги Мишлы, что мы читаем кажый шабат, где говорится про «доблестную женщину», которая с одной стороны, действительно, доблестная женщина, а с другой стороны, Тора олицетворена в этом образе, и говорится: «Издалека приносит свой хлеб». Это означает, что когда человек начинает учиться, то он хватает крошки поблизости, а для того, чтобы мысли «становились длиннее», нужно приобретать с одной стороны,  знание, а с другой стороны опыт оперировать этими мыслями. Занятие Торой научает постепенно доставлять «хлеб издалека», то есть, делать более качественные выводы. Так вот, в  этом эпизоде с водой, как сказано, сыны Израиля искушали Господа, говоря:   «Есть ли среди нас Бог»? И тут же говорится: «И пришёл Амалек». Когда у нас возникает сомнение в том, есть ли среди нас Бог, то результат немедленно наступает. По гиматрии Амалек – это «сафек» - «сомнение». То есть, мы его «получаем», когда есть сомнение. С одной стороны, ни в чём не сомневаться – это значит быть «деревянным солдатом», которого не очень ценит Всевышний, а с другой стороны, есть такие вещи и положения, в которых сомневаться очень опасно. Есть такой рассказ про Хазон Ишу,  как один еврей пришёл к нему и сказал, что вот, в  мидраше написано, что когда Адам согрешил, то Всевышний положил руку ему на голову, и уменьшил его в росте (Такое преувеличение: он стал ростом всего лишь, как высокие деревья).  На это Хазон Иш ответил ему: «Я не знаю». Он был очень скромный еврей и сказал, что он не знает, но что он знает одно: «Когда я верю, то я верю так, как-будто нет никакого сомнения, когда я сомневаюсь, то я сомневаюсь так, как-будто (не дай Бог) нет никакой веры».  Надо сказать, что есть два пути познания истины. Тора – это «Торат эмет» и поэтому, если мы движемся её путями, и хотим приблизиться к истине, то нам оказывают в этом помощь. Но пути всё-таки два и это два разных пути. Один путь – это путь рациональный, и безусловно с этого начинал Авраам, потому что, если бы он рассказывал о своих эмоциях, то так можно было бы очень далеко зайти. Авраам своей интеллектуальной работой дошёл до того, что он «узнал» Творца. И вообще можно сказать, что Авраам, Ицхак и Яаков –это в основном и прежде всего рациональный путь приближения к Творцу. И этим трём Праотцам соответствуют три основные праздника года – Песах, Шавуот и Суккот, которые соответственно сопоставляют с Араамом , Ицхаком и Яаковом. Эти три основные праздника года обрамлены двумя праздниками, установленными мудрецами. Перед Песахом есть праздник Пурим; а после Суккота есть праздник Ханука. Они не на совсем одинаковом расстоянии: если Пурим у нас четырнадцатого Адара, за месяц до Песаха, то Ханука начинается через два месяца после конца Суккота. При этом, праздник Пурим соответствует царю Давиду.

Мы знаем, что в человеческой речи есть два совершенно разных жанра: есть проза и есть поэзия. Прозой более или менее а какой-то степени владеют все (герой Мольера владел, но не знал этого). Обычная человеческая речь причисляется к жанру прозы. То есть, там есть что-то, что, как предполагается, имеет какое-то содержание. Специалист по речи, классик в этой области Выгодский, говорит, что человеческая речь, которая имеет только звучащую сторону, но лишена содержания, не может быть квалифицирована, как речь, потому что это не человеческая речь, а подобие мычанию. Животные  своей «речью» могут выражать эмоции и могут передавать информацию, но эта информация, как говорит Выгодский, это выражение: они друг другу сообщают об опасности, о наличии где-то пищи, но в целом животное передаёт и выражает эмоции. Человеческая речь способна выражать, как мысли, так и эмоции. Что касается поэзии, то конечно, было бы очень прискорбно считать, что она сводится только к одной из этих форм. Если поэзия целиком эмоциональна, то это может быть некая песня, мелодия, но обычно поэзия сочетает в себе и то и другое. Суть поэзии в том, что в ней органически переплетается содержание и форма. Если животное в основном реагирует на основании инстинкта, то у человека с инстинктами дело обстоит намного хуже. Есть, конечно, инстинкты, но слабоватые, зато попадаются такие люди, которые одарены чем-то эмоционально подобном, но намного более интересным, а именно тем, что называется интуицией. То есть, такого человека, который начисто лишён интуиции, наверное встретить трудно. Бывают люди, у которых интуиция врождённая, и она развивается и достигает больших высот. По-видимому, царь Давид был «чемпионом» в этом направлении. То, что царь Давид связан с Пуримом, это выражает специфику того, что он соответствует интуитивному каналу движения к истине, а не рациональному. С этим связана своеобразная заповедь помимо законов Пурима.  Законы Пурима мы хорошо знаем: надо дважды прослушать чтение Свитка Эстер; послать угощения друзьям; послать подарки бедным. А потом следует устроить пир, и у этого пира есть уникальная обязанность, уникальная  заповедь, установленная мудрецами Торы, когда человек обязан наслаждаться в Пурим, пока  он не перстанет различать между «проклят Аман и благословен Мордехай». Есть множество объяснений по поводу того, как это понимать. Человек простой и честный понимает это так, что нужно дойти до состояния, когда «лыка не вяжешь», и тогда ты уже особенно много не различаешь. Какой-нибудь «унылый литвак» говорит, что если я лягу и посплю, то во сне я уже точно не буду раличать. Есть и промежуточные варианты, например читать сложный текст, пока язык не запутается. Как бы то ни было, если специфика этого дня заключается в том, чтобы потерять ясность различения, то это очень много говорит о характере праздника. Этому соответствует то, что сказано о первой войне с Амалеком, которая описана в разделе Бешалах, где говорится: «И было, когда поднимал Моше руку, то брал верх Израиль, а когда он опускал руку, то побеждал Амалек. И отяжелели руки Моше, подставили камень, и он держал руки кверху». Есть такое понятное объяснение, что поднятие рук выше головы символизирует веру, которая выше рационального постижения. Поэтому мы должны немножко притупить остроту нашего разума для того, чтобы он не забивал этого интуитивного, более высокого постижения истины. Соответственно в каждый из трёх праздников из Торы есть обязанность устраивать плотную трапезу, и есть обязанность «симха» - «веселья». Мудрецы сказали, что веселье должно обеспечиваться едой свежего мяса. Вплоть до того, что по закону Торы в праздник, в отличие от шабата,  можно зарезать животное для того, чтобы было свежее мясо и малаха по приготовлению пищи а праздник не запрещена. Получается, что в «шалош регалим», в праздники, упор на мясо, в то время, как в Пурим упор на вино. Поэтому очень интересно, что же такое мясо? Мясо символизирует то, что ты потребляешь суть закона, то есть, как образно говорится, что это «еда Торы». Тогда как в Пурим это – питьё Торы,  ты «впиваешь» её в себя. Оказывается, что если мы сложим годы жизни всех трёх Праотцов нашего народа, то получается ровно гиматрия слова «басар», они вместе прожили пятьсот два года. Если взять гиматрию слова «вино», то это годы жизни Давида. Конечно, при подсчёте гиматрий не всегда можно считать это доказательством, но мы сейчас пытаемся составить представление о сути, о специфике этого праздника. Один из комментаторов «Шульхан аруха» Маген Авраам пишет, что «проклят Аман» имеет ровно ту же гиматрию, что и «барух Мордехай», и это гиматрия слова «басар». То есть, получается, что когда говорится, что человек в Пурим должен перестать различать один «басар» от другого, то это означает: не нажимай сейчас на рациональное постижение Торы. Ты в Пурим должен укреплять совсем другой канал, ты не должен слишком долго копаться в различении между «тов» и «ра», всему свое время! Можно привести много соображений.

Талмуд спрашивает: «Откуда мы видим  в Торе намёк на Амана?» Мы знаем, что сказал Бог Адаму: «Не от этого ли дерева, о котором Я заповедал тебе не есть от него, ел ты?» - «hамин-hаэц...». Получается похоже: «hамин – hаман», и Аман как бы связан с этим ускоренным стремлением вкусить от познания добра и зла. Очевидно, что в борьбе с Аманом надо не столько копаться в тонкостях различий между добром и злом, сколько упиваться такой интуитивной линией постижения Торы. Мы знаем, что в конце «Мегилат Эстер» есть знаменитая фраза, которую при чтении Мегилы принято всей общине произносить вслух: «лейеhудим hайта ора весимха весасон веикар», и даже в каждой hавдале мы произносим эту фразу. И Талмуд говорит, что «ора» – это Тора; «симха» – это Йом-тов; «сасон» – это «брит-мила», а «икар» – это тфилин. Возникает очень простой вопрос, который задают многие комментаторы: зачем было так причудливо говорить намёками, если можно было бы просто сказать, что у евреев была и Тора и тфилин и пр., почему они не названы своими именами? Однако, суть того, что они названы другими именами, вероятно, в том, что любое событие и любая сцена в Торе описывается не объективно, а в восприятии главного героя. Если это так, то тогда понятно, почему события, которые составляют суть праздника Пурим – это веселье по поводу обеды над Аманом и его приспешниками, и понятно, что поэтому и не говорится  прямо о Торе, о брит-миле. Это для того, чтобы воспринимал народ, потому что обычно «говорят»: будешь учить Тору, будет тебе весело, но на самом деле от «учёбы» не всегда весело. А здесь можно воспринимать непосредственно веселье, как праздник, и всё это –  Тора, то есть, в этот день так мы воспринимаем.  Это и есть главный канал этого праздника, и очень хорошо, если мы почувствуем всё это в таком свете.

Ответ на вопрос:

Почему мы говорим о важности интуиции Давида, и где видно из   Торы, что он обладал такой интуитивной способностью? – Интеллект и эмоции не действую отдельно, и не существуют отдельно: Давид, как частное лицо, и Давид – царь.  Можно вспомнить, что когда военачальник Йоав из лучших чувств к Давиду и его сыну подослал к нему мудрую женщину, то Давид её «раскусил» очень быстро. Конечно, можно сказать, что он большой интеллектуал, и это «вычислил», тем не менее вся натура Давида никак не может быть связана с одним интеллектом, иначе он не смог бы написать, если и не всю книгу Псалмов, то её большую часть. То, что Давид поэт, и воин, и царь – это и обозначает, что он обладает такой способностью. Был ли он пророком? – Под словом пророк мы можем понимать самые разные вещи. Если пророк – это тот, кто что-то узнал непосредственно от Творца, то он что-то узнал, но если же пророк – это социальная функция, если это тот, кого Всевышний посылает передавать что-то людям, то в этом смысле Давид работал на «другой должности», и не был пророком. Наоборот, при нём есть два личных пророка Гад и Натан, которые передают ему пророчества. При этом, надо сказать, что Псалмы отличаются от пророчества и вообще книга Ктувим отличается от книги Пророков тем, что раздел Пророки обращён сверху вниз: Бог через пророка передаёт людям, а раздел Ктувим – это когда человек обращается к Богу.  Может быть существует такая интуиция, которая достигает уровня пророчества, но это – Божественное вдохновение, которое всё-таки имеет противоположное направление.

Ответ на вопрос:

Исполняем ли мы заповедь: «Помни, что сделал тебе Амалек»? – Если я знаю, что Амалек имеет свою «агентуру» внутри меня,  и он всегда начеку, и если я вспоминаю, как он проявил себя на нашем историческом пути, то я в меру своих сил исполняю эту заповедь. Если я просто читаю описания баталий и удивляюсь и рассматриваю это с разных сторон, то я не полностью исполняю эту заповедь, потому что описание войны – это одно, а «помнить» – это несколько другое. Помнить надо не только ход событий, а надо понимать, как нам объясняют мудрецы, что означает: «помнить, что сделал нам Амалек». Не говорится, что он против нас воевал, хотел нас истребить, а говорится: «Он случился тебе в дороге». Амалек всегда возникает в дороге, и эта дорога – к построению Храма. Когда мы движемся в сторону построения Храма, Амалек понимает, что тут ему будет конец. Когда на Храмовой горе начинает сильнее сочиться вода, наши «двоюродные» верны традиции, и не в пример нам, они начинают «собирать пожитки», потому что они знают традицию: как вода пойдёт хорошо, то это начало порочества Йехэскеля и надо отсюда удирать, потому что когда вода потечёт широкой рекой в Мёртвое море, тогда уже больше уже никому не останется ничего сказать по этому поводу. Нельзя думать так, что все окружающие народы – это Амалек, но Амалек впрыскивает свой яд во все народы. Это началось с Амана. Коротко можно сказать так, что Израилю противостоят две линии врагов, противников. Одна линия – это четыре царства, зародышем которых является Египет, а другая линия – это народы мира, семь канаанских народов, которые нельзя было здесь оставлять, но часть их всё-таки оставили, и зародышем этих семи народов является Амалек. То есть, Египет – это «решит», это начало царств, а Амалек – это «решит гоим». Амалек является воплощением, зародышем того сопротивления  Израилю, которое сидит в других народах, в основном в канаанских народах. Любопытно то, что Аман, который по традиции из народа Амалека, впрыскивает свой яд ненависти к Израилю в одно из четырех царств. Является ли этот яд трупным ядом? – Он сильно смахивает на того змея, который подбил Адама поесть от этого дерева, и этот змей – одно из обличий Сатана и злого начала и ангела смерти. Поэтому, конечно, этот яд можно назвать трупным.

по материалам сайта www.machanaim.org

 

комментарии