Сегодня: 19 октября 2017 г. | 29 Тишрея 5778 г
 

 

Еврейская община Киева

Опрос

Что для Вас синагога?:

Читать Тору

14 апреля, 2017 - 12:31

Комментарии рав Шауль-Айзека Андрущака к недельной главе Шмини ( изучение главы с 16 апреля)

В недельном разделе Шмини, помимо прочего, приводится список некошерных птиц. В частности, «И сыч, и удильщик, и сова» (Ваикра, 11:17).

Комментируя этот стих, Раши начинает с удильщика: «Удильщик - Наши мудрецы разъясняют, что это (птица), вылавливающая рыб из моря. Поэтому Онкелос перевел «удящий рыб».

(Онкелос – это автор б-говдохновенного и уже потому обладающего собственной святостью перевода Пятикнижия на арамейский язык. Очень авторитетный источник. И полезный, если знать арамейский язык.)

Затем Раши переходит к оставшимся птичкам: «сыч и сова - Это chouettes, которые кричат по ночам, и скулы у них напоминают человеческие. И есть еще (птица) подобная ей, которую называют hibou.» (Сhouettes и hibou – это на старофранцузском)

Возникает несколько вопросов.

Во-первых. Первым в стихе упоминается сыч. Удильщик – вторым. А Раши начинает свой комментарий с удильщика. И только потом переходит к сычу с совой. Что за перетасовка?

Во-вторых, Раши подробно комментирует список птиц, много чего объясняет. Но нигде не находит нужным ни на кого ссылаться, кроме случая с удильщиком, где он ссылается на наших, благословенной памяти, мудрецов. А затем еще и добавляет ссылку на Онкелоса. Который, на первый взгляд, ничего не добавляет. А только дублирует уже сказанное на арамейском.

В-третьих. Бывает (не часто, но бывает), что Раши цитирует Онкелоса. Делается это для того, чтобы с помощью перевода Онкелоса пояснить что-то в словах оригинала. И формулируется это соответствующим образом. А что тут? Раши пишет: «Поэтому Онкелос перевел «удящий рыб»». Это выглядит, как будто Раши, пользуясь случаем, поясняет слова Онкелоса, объясняет перевод Окелоса. Но Раши этим не занимается! Это не его профиль! Так что это за «поэтому»???? К чему?

И, наконец, в-четвертых. Птица называется удильщик. Онкелос, которого цитирует Раши, переводит: «удящий рыбу». Так почему самому Раши необходимо уточнить, что удильщик вылавливает рыбу ИЗ МОРЯ?

Что касается комментария Раши, касающегося сыча и совы, то он тоже вызывает вопросы.

Вспоминаем текст: «сыч и сова - Это chouettes, которые кричат по ночам, и скулы у них напоминают человеческие. И есть еще (птица) подобная им, которую называют hibou.».

Это как понимать?

На первый взгляд, речь идет о том, что первая птичка (сычик) – это «chouettes, которые кричат по ночам, и скулы у них напоминают человеческие». А другая (сова) – «подобная ей, которую называют hibou».

Но почему тогда о первом виде он пишет во множественном числе: «которЫЕ кричат по ночам…скулы у НИХ и т.д.»?

Неужели речь идет о птицах, у которых нет единственного числа? Ну, как у дрожжей, заморозков или ножниц? Похоже на то. Во французском окончание es указывает на множественное число. Сhouettes.

Но нет. Не сходится. Есть у Сhouettes единственное число. И сам Раши им и пользуется в комментарии на Талмуд (Хулин, 63а). Да и без Талмуда это видно. Хотя бы потому, что во втором предложении тут Раши пишет «подобная ЕЙ». Единственное число!

И непонятно, откуда и зачем берется множественное число в первом предложении.

Может дело в том, что в средневековом французском есть единое наименование для всего рода совиных: сhouettes. А Тора упоминает отдельно два подвида: сычей и сов.

А во втором предложении комментария – вторая версия: Тора под «совой» (а может под «сычом», но это менее логично) подразумевает всех совиных. А «сычом» (или «совой», но это менее логично) именует другой вид, похожий – hibou.

Но разве эта, вторая версия , про два разных вида, не логичнее? Два названия – два вида. Если есть подвиды, то добавляется уточнение «по видам его» и все дела.

Но что-то (что?) заставляет Раши выдвигать в качестве первого (основного) объяснения слов «и сыч…и сова» версию про два подвида сhouettes. Да и в дополнительном комментарии (во втором предложении) он напирает на то, что hibou похожи на сhouettes.

Так что же в словах «и сыч…и сова» заставляет Раши писать, что речь идет о видах, известных под общим наименованием сhouettes?

На первый взгляд, все просто. Идентификация запретных и дозволенных видов – вопрос живой и непрерывной традиции. И только ее. Тут не место никакой самодеятельности. И никаким спекуляциям. Как учителя научили – прими и бережно передай дальше: то, что так то именуется в Торе – это вот эта птичка.

Так вот. Может это то, что РАши сказали его учителя и наставники? «И сыч…и сова» - это то, что французы называю сhouettes. Вот он и повторяет. А как же иначе?

И эти же учителя добавляли, что МОЖЕТ БЫТЬ, один из видов – это, на самом деле, hibou. А вовсе не сhouettes. Хоть они и похожи.

И Раши повторяет и это. Передает традицию.

Но не сходится. Мы уже упоминали комментарий Раши на Талмуд. Так вот там оноднозначно пишет, что сыч – это hibou, а сова - сhouettes.. И, несомненно, и там он пишет то, что получил от своих наставников.

И еще раз: почему же, в таком случае, тут, у нас в Пятикнижии, у него сhouettes – и сычи и совы?!! А не только совы, как в Геморе.

Более того. В Геморе он точно указывает кто кто. А в Пятикнижии, даже во втором варианте, только допускает, что один из видов – hibou. Но не уточняет какой.

И вот еще вопрос. Комментарий Раши на «И сыч…и сова» - единственный случай, когда поясняя, о каком виде птиц идет речь, он упоминает и название на французском и описание. Во всех остальных случаях – или одно или другое, если вообще. Почему тут нужно и одно и другое?

Чтобы ответить на все эти вопросы, вспомним о том, что название свои виды животных получают не случайно. И не только в святом языке, на котором им названия давал сам Адам, так что они отражают саму суть каждого из них, как творения. Но и названия в остальных языках, как правило, отражают те или иные качества животных и описывают их.

Вот, например, «удильщик» - название, отражающее специфическую манеру добывать пищу, отличающую птицу. Все понятно и не нуждается в объяснениях. Но это на русском. А вот на святом языке она называется שלך. Что, вообще-то, указывает на швыряние, а не на выуживание. Выуживание это שלה. Другая буква в конце. Поэтому, например, Ибн Эзра опознает эту птицу, как вышвыривающую своих птенцов». Вышвыриватель?

Теперь становится понятным, почему Раши, идентифицируя её как удильщика, ссылается на наших, благословенной памяти мудрецов. Потому что не будь традиции, восходящей к ним и гласящей, что удильщик – это удильщик, а не вышвыриватель, то нужно было бы таки сказать, что вышвыриватель. А так – удильщик. Ибо там, где есть живая традиция, нет места для мнений, основанных на наших (какими бы мы ни были великими мудрецами и знатоками) спекуляциях.

Но маленький, пятилетний читатель Раши наверняка спросит: да разве удильщик – единственная птица, которая удит (выуживает) рыбу? Практически все морские птицы питаются таким образом. Что особенного в том, как делает это удильщик? Особенного настолько, чтобы дать название виду! Т.е. являться его (вида) отличительной чертой.

Предвосхищая этот вопрос, Раши добавляет: «(птица, вылавливающая рыб) из моря». Из морских пучин. Из глубин морских. В отличие от других птиц, ищущих, в отличие от рыб, где помельче и высматривающих добычу поближе к поверхности, удильщики вылавливают рыбу из морских глубин.

И понятно, что такая необычная манера вести именно глубоководный лов выделяет удильщика из общего ряда морских птиц, является ярчайшей его отличительной чертой и поэтому является лучшим источником имени вида. Ибо, как уже было сказано, названия видов живых существ отражают характерные (наиболее характерные) черты их поведения.

В свете вышесказанного становится понятным, зачем и как Раши приводит, в подтверждение своего толкования, перевод Онкелоса.

Онкелос – переводчик. Это важно. Он ничего не толкует, не поясняет, не растолковывает. И в его переводе удильщик именуется словом, означающим на арамейском языке «удящий рыбу». Это то, что пишет Раши.

То есть доказательство тут в том, что и в арамейском языке птица именуется «удящей рыбу». И значит и в глазах арамейскоговорящих людей её отличительной чертой является манера вылавливать рыбу.

И поэтому Раши так необычно формулирует свою мысль: «ПОЭТОМУ Онкелос перевел». Доказательство заключается в том, как птица называется на арамейском: удильщик. Что и отражает перевод Раши.

Иными словами Раши говорит: речь о птице, отличительной чертой (отраженной в названии) которой является то, что она выуживает рыбу из глубин моря. Поэтому в переводе Онкелоса она называется словом, означающим «удящий рыбу».

Растолковав то, что счел нужным, относительно удильщика, РАши переходит к разговору о сычах и совах.

Из предыдущего его комментария мы уже знаем, что название вида отражает характернейшие для этого вида черты. А первую очередь – поведения.

Сычи и совы, поясняет Раши, отличаются тем, что «кричат по ночам, и скулы у них напоминают человеческие». Что находит, как можно понять, свое отражение в названии chouettes. Емкое названия, отражающее сразу две отличительные черты.

И в святом языке в названии этих видов можно найти (особенно если знать, что искать) намек на ночной образ жизни принадлежащих к ним. כוס (сыч) от לכסות–«скрывать, покрывать». Что скрывает и покрывает больше, чем тьма? А ינשוף (сова) – отנשף (сумерки).

Но ночных птиц много. И далеко не все они имеют какое-то отношение к сычам и совам.

Поэтому Раши добавляет, что chouettes – это не только ночной образ жизни, но и широкое «лицо» с очень необычными для птиц развитыми скуловыми костями.

Намек и на эту черту можно найти в еврейских названиях видов. Одно из значений слова כוס- чаша. «Лицо» сыча имеет форму чаши. А ינשוףотלנשוף (дуть, задействовать скулы).

Но специфическое строение «лица» - штука внешняя. К повадкам отношения не имеющая. А название отражает именно манеру поведения, а не внешние признаки. Поэтому Раши начинает с ночного образа жизни, а про скулы только добавляет до полноты картины.

Однако пятилетний ребенок может спросить: разница в названиях должна отражать разницу в описываемых чертах. А не сходство. Если один вид назван сыч, а другой сова, то, вероятно, это потому, что описывают то, что различает их, а не роднит?

Отвечая на это вопрос, Раши добавляет: «И есть еще (птица) подобная им, которую называют hibou». То есть вид похожий внешне («подобный»), но не поведением (не кричит по ночам, надо полагать). То есть разница между видами в том, что имея схожее строение «лица», одни ведут ночной образ жизни, а другие не ведут. Имеющая право на существование (в качестве дополнительной) версия. Но нет никакой      индикации касательно того, кто из них кто.

И тут мы находим ответ на вопрос, с которого начали: почему РАши начинает с удильщика, упомянутого в стихе вторым?

Ответ таков: Раши хотел начать с формулировки общего правила. Гласящего: название отражает характерную черту своего носителя. Удильщик, в этом отношении, самое наглядное из названий. Поэтому с него Раши и начинает.

Ну, и немного о месте удильщика в нашей духовной жизни.

Сказано в Талмуде (Хулин, 63а): «Раби Йоханан, при виде удильщика, говаривал «правосудие Твое в пучине великой» (Теѓилим, 36:7)». И Раши там объясняет: «Правосудие твое достигает и глубин великой пучины. Ты (Всевышний) посылаешь удильщика, чтобы творить суд и расправу, над глубоководными рыбами и убивать тех из них, кто это заслужил».

В комментарии на Пятикнижие, РАши намекает на эту историю, когда пишет «это (птица), вылавливающая рыб из моря».

Альтер Ребе приводит эти слова Талмуда и Раши на него в качестве еще одного подтверждения правоты утверждения БЕШТа, что б-жественное провидение относительно любого вида творений точнее точного и персональнее персонального. И это верно для ВСЕХ видов творений.

комментарии