Сегодня: 25 мая 2017 г. | 29 Ияра 5777 г
 

 

Еврейская община Киева

Опрос

Что для Вас синагога?:

Читать Тору

24 февраля, 2017 - 12:02

Комментарии рав Шауль-Айзека Андрущака к недельной главе Трума ( изучение главы с 26 февраля)

Недельный раздел «Трума» начинается с перечислений материалов, понадобившихся, в силу повеления Всевышнего, для возведения скинии (мишкан). Среди прочего упоминается дерево "шитим» (Шмот, 25:5).

Что такое «шитим» - сложный вопрос. Кто-то переводит «шитим» как «кедр», кто-то как «акация». Аргументы есть в пользу обоих мнений. Но, по большому счету, приходится признать, что наверняка идентифицировать породу дерева «шитим» не больше шанcов, чем породу тахашей – переливчатых единорогов, с которых шкура снималась, как кожура с мандарина, упоминаемых в том же стихе.

По счастью, скинию нам не строить и диссертацию по археологической ботанике или ботанической археологии – не защищать. Так что вопрос об идентификации «шитим» можно, с чистой совестью, оставить открытым. Что бы это ни было за дерево, интересующий нас вопрос останется неизменным: откуда евреи взяли в пустыне дерево?

Все остальные материалы:  золото, серебро, медь, синета, пурпур, червленица, виссон, козий волос, кожи бараньи красненные, и кожи тахашевые – с ними, более -менее, понятно. Зачем их могли унести с собой в пустыню или как могли в пустыне найти. Но дерево? И речь идет о массивных балках, не имеющих никакого бытового применения. Зачем?

Раши, отвечая на этот вопрос, пишет: «Откуда взяли они это в пустыне? Раби Танхума разъяснял: Наш отец Яаков пророчески предвидел, что сыны Израиля возведут скинию в пустыне. Он доставил кедры в Мицраим и посадил их, и повелел своим сыновьям взять их с собою при исходе из Мицраима».

Как известно Раши всегда дает объяснения, наиболее близкие к прямому смыслу текста и целиком на этот текст опирающиеся и из него вытекающие.

Спрашивается, зачем Раши понадобилось привлекать трогательный, но довольно замысловатый мидраш? Ведь есть гораздо более банальные версии (и они приводятся другими комментаторами, также специализирующимися на истолковании прямого смысла слов Писания): дерево можно было купить у купцов, караваны которых продолжали бороздить просторы Синайской пустыни по расписанию. И даже не как ни в чем не бывало, а как раз с учетом того, что в прежде относительно безлюдных местах ходит-бродит туда-сюда многомиллионное племя. Конечно, облака славы обеспечивали сынов Израиля всем необходимым. Зато купцы предлагали все остальное. Могли и древесину предложить: бизнес есть бизнес.

Кроме того, в пустынях бывают оазисы. В оазисах, бывает, растут целые рощи. Могла быть и роща деревьев «шитим» неподалеку от горы Синай. Чем плохая версия?

Почему же Раши предпочитает мидраш? И как версия мидраша опирается на текст?

 Некоторые классические комментаторы Раши полагают, что тот основывается на словах Пятикнижия в главе Ва-якаѓель (Шмот, 35:24) «и всякий, у кого нашлось дерево шитим для всякого работного труда». «Нашлось», т.е. имелось  заранее!

Это остроумное объяснение. Но, как известно, Раши ориентируется на неискушенного читателя (маленького ребенка!), впервые знакомящегося с текстом. Поэтому невозможно предположить, что он основывает толкование на сказанном в тексте намного позже и даже не дает ссылку на источник толкования. Совсем это на Раши не похоже.

Поэтому все-таки следует поискать другое объяснение.

И для начала обратить внимание на странность в формулировке повеления о сборе материалов для возведения святилища. Оно звучит как «и пусть возьмут Мне (сообща) возношение» (Шмот, 25:1). Что значит «возьмут»? Кто возьмут? У кого возьмут? И, прежде всего, почему «возьмут»? Разве не «дадут»? «И пусть  дадут Мне (сообща) возношение» - так было бы, на первый взгляд, логичнее.

Выбор именно такого термина («возьмите», а не «дайте»), когда речь идет о жертвователях, а не о сборщиках приношений, указывает на то, что дать («взять») нужно то, что уже есть в распоряжении людей. И это готовое осталось только взять.  (А «дайте» означало бы «позаботьтесь о том, чтобы было что дать!).

Таким образом, вопрос Раши относительно бревен «шитим» в пустыне не «Где взять в пустыне древесину?» (тут, действительно, вариантов масса), а «Как получилось, что в пустыне у сынов Израиля оказались на руках неподъемные балки из дерева определенной породы, которые оставалось только взять, а так то они уже были в распоряжении сынов Израиля?».

Раши подчеркивает это формулировкой «Раби Танхума разъяснял». Не «сказал» или т.п., а именно «разъяснил». Т.е. то, что приводит р.Танхума это не, просто, некие дополнительные, не фигурирующие в Писании подробности истории происходившего, а «разъяснение» - ответ на вопросы, неотвратимо вытекающие из текста и требующие ответа. И вопросы эти касаются, ещё раз, не того, откуда взять дерево в пустыне, а как оно уже оказалось в распоряжении сынов Израиля, учитывая все обстоятельства их странствования и т.д.

Нужно сказать, что на тот же вопрос отвечает Раши, когда пишет (стихом выше): «И синету - шерсть, окрашенная кровью хилазона (вид моллюска), зеленоватого цвета», «и пурпур - шерсть, окрашенная в цвет, который называется пурпуром», «и виссон - это лен».

 На первый взгляд, Раши объясняет, что есть что.

Но что это за объяснения? «И пурпур - шерсть, окрашенная в цвет, который называется пурпуром». Замечательно: пурпур – это краска определенного (пурпурного) цвета. Определенного какого? Пурпурного! Наша песня хороша – начинай сначала.

А «а виссон - лен»? Дело в том, что термин «виссон» уже встречался в Писании  (см. Берешит, 41:42). И там Раши не счел нужным ничего объяснять. Из этого следует, что и без объяснений понятно, что такое «виссон». Так почему, вдруг, тут нужно пояснять, что это лен?

Если же предположить, что и в случае с «пурпуром» и «виссоном» Раши объясняет не о чем речь или где бы это можно было достать, а что «это» делало в распоряжении блуждающих по пустыне сынов Израиля на момент получения предписания о приношениях, то все встает на свои места.

Точнее, встанет, если удастся разобраться.

Конечно, относительно красок вопрос стоит не так остро, как о бревнах, но все-таки: зачем тащить в пустыню краски???? Не пейзажи же писать! Отвечает Раши: «Синета – ШЕРСТЬ окрашенная так-то», «Пурпур – ШЕРСТЬ окрашенная так-то». Писание подчеркивает, что у сынов Израиля были многочисленные стада скота (и Моше настоял, что весь этот скот народ возьмет с собой). Где стада - там и шерсть. А где шерсть, там и красители шерсти. Все логично.

Со льном  (виссоном) лишь чуть сложнее. В те времена лен умели обрабатывать и изготавливать из него ткани только в Мицраим. Поэтому понятно, что, исполняя повеление обобрать мицрим и забрать у них «серебряные и золотые сосуды и платье дорогое», сыны Израиля изъяли и стратегические запасы такого эксклюзивного продукта, как льняное полотно.

Все сходится. Но возникает «встречный» вопрос: хорошо, понятно, почему нужно сказать, что бревен у сынов Израиля с собой было.  Следует из текста. А из чего следует, что это должны были быть бревна из стволов деревьев, посаженных праотцом Яаковом?  В повелении о приношениях никакого такого условия не было!

Понятно, что праотец Яаков был великим пророком. И знал, что его потомкам после дарования Торы понадобятся бревна "шитим". И, несомненно, предупредил их об этом. Так что те знали, что бревна нужно захватить с собой.

Но где пророчество, а где садоводство? Зачем сажать рощу, если можно просто заповедовать захватить из Мицраим?

Намек на ответ на этот вопрос можно найти в ещё одной «странности» комментария Раши.

Раши достаточно регулярно цитирует агадот из Талмуда и мидрашей, если те соответствуют прямому смыслу текста. Как правило, при этом,  Раши не указывает ни название первоисточника, ни имя конкретного цитируемого мудреца. Если только название книги или имя таны или аморы не дополняют комментарий, отвечая на какие-то возникающие вопросы.

 В нашем случае Раши приводит имя: р.Танхума. Танхума – от корня н-х-м – «утешение». Отсюда  имя Менахем - Утешитель и т.п.: Нахум, Нехама,Нехемья. И, естественно, Танхум.

Понятно, что имя отражает сущность души и характера своего обладателя. А сущность  души и характер, естественно, решающим образом влияют на ход мыслей, на взгляд на вещи. Которые и находят свое выражение, в частности, в даваемых комментариях.

 

Проще говоря, толкования р.Танхумы, безусловно, отражая восходящую к Синайскому откровению традицию и абсолютную духовную истину, при этом выпячивают именно «утешительные» мотивы, делают упор на них.

А теперь вспомним о чем речь. Праотец Яаков жив. Евреи благоденствуют в Мицраим. Но уже за ближайшим поворотом их ожидает полный комплект несчастий рабства и каторжных работ. Которые продлятся века. Все это, по большому счету, знают. Но в глубине сердца надеятся, что все обойдется. И эта надежда – их уязвимое место. Потому, что как сейчас они надеются, что рабства не будет, так, оказавшись в рабстве, они могут разувериться в возможности Избавления. И тогда, разъясняет р.Танхума, праотец насаживает рощу деревьев, стволы которых нужно будет непременно захватить с собой, когда придет время уходить. Явственное напоминание того, что Избавление неизбежно. Ибо слово, данное Всевышним праотцам – непреложно.

Т.о. существование этой рощи должно было стать источником утешения для сынов Израиля в годы рабства и напоминанием о неотвратимости Избавления.

Разумеется, все части комментария взаимосвязаны. И увязка эта представляется очевидной: то, что сыны Израиля удостоились повеления возвести святилище (о котором сказано «Сделайте мне святилище и Я буду обитать среди вас») стало возможным благодаря тому, что они достойно (насколько это было возможно с учетом обстоятельств) перенесли все тяготы рабства в Мицраим. А силы перенести эти тяготы им дал вид рощи деревьев «шитим», насаженной праотцом Яаковом. И поэтому балки, сделанные из стволов деревьев именно этой рощи, послужили для каркаса Святилища и т.д.

Кстати, в свете этого становится понятным ещё одна деталь комментария Раши. А именно, уточнение, что «Он доставил кедры в Мицраим и посадил их». Т.е. праотец Яаков не просто создал зримый материальный образ, олицетворяющий упование на Избавление. Но неразрывно и материально увязал его с «конечным пунктом» Исхода – Землей Обетованной. В которой и только в которой возможно исполнение всех заповедей Торы и, в том числе, возведение «стационарного» святилища – Иерусалимского Храма.

И , в заключение, немного, буквально пунктиром, о менее явной символике.

Все знают, что рабство в Мицраим стало прообразом всех дальнейших изгнаний еврейского народа. Включая то, в котором мы находимся сейчас – самое долгое и беспросветное. А Исход из Мицраим – прообразом всех последующих избавлений, включая ожидающее нас – полное и окончательное.

Переход через пустыню – это тот переходный период, от рабства (Мицраим) к полному Избавлению (Земля Обетованная). Пустыня символизирует бездуховность и иные духовные опасности (в отличие от Мицраим, где опасности были, в первую очередь, физическими, материальными). Деревья «шитим» символизируют праведников. Духовных преемников праотца Яакова, его «насаждения». Связь с праведниками является залогом как выживания, во всех смыслах этого слова в изгнании, так и возведения святилища в пустыне бездуховности переходного периода. И чем ближе Избавление, тем эта связь становится все более критически-важной, жизненно-необходимой.

Совсем просто говоря, связь с праведником своего поколения – залог духовного преуспеяния. Это, конечно, еще не значит, что без такой связи совсем невозможно вытянуть. Все возможно, б-жьей милостью. Но, как все уже знают, Тора запрещает полагаться на чудеса.

(По мотивам беседы Любавическорго Ребе, «Ликутей сихот», т.31, стр. 142-148)

комментарии